- Вставай красавица! - Погляди-ка, отодвинув занавеси, – проговорил он. И указал на шикарную «Мазду», припаркованную прямо у веранды. Пока ты спала полдня нашего прибытия, мы с твоим братом нашли подходящую машину. - Мисс, – строго произнёс местный полицейский, – это вы оставили на скамейке этот мусор? – он указал мне на банку колы, гармонирующую на фоне скамейки с пустой упаковкой от чипсов.
Я вскочила мигом, опираясь о кровать, такое ощущение, будто меня всю жизнь дрессировали так реагировать на слово «вставай». Через несколько секунд я невольно проанализировала и поняла, что голос папы слегка жестко прозвучал в моих ушах. Опять его редкие, но меткие шуточки.
- О, какая реакция, тебе бы в военные, доченька, – продолжал он, – Ты проспала 14 часов, после самолёта, мать уже битый час тебя безуспешно будит, пришлось мне применить свои генеральские навыки.
Я протёрла глаза, ещё не совсем все понимая, и направилась к ванной. Квартира не была похожей на нашу, и моё удивление постепенно начало сменяться повышающимся чувством радости и учащенным сердцебиением. Я в Вашингтоне, я уже в Вашингтоне, проговаривала громче и громче! Папа, мы в Вашингтоне! Забыла про ванную и стремительно понеслась в обратном направлении, бросившись обнимать и целовать отца от радости.
Я не могла проговорить и полслова, меня так радовало, что я в Америке, этот дом, эта обстановка, спортивная машина, газон вокруг дома, в общем, абсолютно всё. Через час, когда я уже полностью привела себя в порядок и позавтракала, в моей голове вертелась лишь одна заводящая мысль: «Я отдохну так, что эта неделя в Америке ещё долго будет вдохновлять меня и в Баку, для написания моих лучших картин». Первое что я задумала – опробовать «Мазду», прокатиться минут 20-25. Я, конечно, не стала оставлять задуманное на потом и сразу подошла к отцу.
- Пап, дай ключи, ну всего лишь на 20 минут, честно. Просто очень хочу на ней прокатиться.
Папа ждал, когда я закончу, и улыбался.
- В Баку, такую не поводить, асфальт не тот, чтобы водить машину с такой низкой посадкой (5-6 см от земли).
Спустя несколько секунд, отец принялся иронично напевать: «Вашингтон, конечно, хорошо, а Баку лучше». Но ирония эта относилась не к Баку (он безудержный патриот своей страны), а ко мне. Отец пояснил мне, что у меня нет водительских прав, и что мы находимся далеко от Баку, где я всё могла решить одним лишь звонком на его мобильник. Вот так моя первая затея вылетела в трубу. Но это было только началом или как говорят цветочками.
За следующие три дня мы объездили пол Вашингтона, пол Монтаны, но действительность намного уступала моему воображению, представлениям об Америке. Эта скукотища в коробке меня достала так, что я решила ездить оставшиеся дни на других транспортных средствах. Но с кем? Одна в этом незнакомом городе? Нет! Благо, на 4-й день у меня появилась знакомая – моя ровесница, живущая по соседству. Нэнси была милой девчонкой, и насколько мне показалось, намного скромнее, чем многие американки, повстречавшиеся мне в столичном городе. Жаль что «но» присутствует постоянно. Мне не было интересно общение с ней, так как особым умом она не блистала, а порой мне даже казалось, что я владею английским намного лучше неё. Грамота точно была не её стихией.
На следующий день к 5-ти часам был запланирован матч какой-то баскетбольной команды, и я была приглашена ею на эту игру. Билеты были заранее куплены её отцом, который ещё собирался подвезти нас, но я уговорила Нэнси поехать со мной на метро. Теперь я была рада, что выйду в общество, узнаю хотя бы что-нибудь о жителях знаменитого «Железного Миргорода», как его назвал Сергей Есенин, но лучше бы я провалилась, когда задумала всё это. Меня ругали целую станцию, а вся заваруха началась с того, что я уступила место одной злобной бабульке, что, видите ли, её оскорбило, затронуло её больную душу. Так и хотелось привязать её руки к поручню и заставить её стоять целый день, пока она не попросит, чтобы ей уступили место.
Вся эта история крутилась в голове даже после того, как я вернулась домой. Я уже поскорее хотела вернуться в свой родной Баку, но наши обратные билеты были на 7-е число, а сейчас было только пятое. Ещё 2 мучительных дня американской жизни, которая как не пытайся, но точно нам не подходит.
Следующее утро, было блаженным. Свежий воздух, прозрачные белые облака, роса на нежных лепестках георгинов и мокрая ярко зелёная трава. Так руки и чесались разбудить всех родных, в том числе и Нэнси, чтобы они тоже насладились и почувствовали богатство природы, но ещё было слишком рано. Только через несколько часов я заметила Нэнси на веранде и, обрадовавшись, принялась громко ее звать.
- Нэнси, Нэнси!
Мы с ней были немного похожи, конечно, не как 2 капли воды, но романтики и сентиментальности нам не занимать. Мы уже позавтракали и уже спокойно могли пойти в ближайший парк, прогуляться, посидеть и поделиться опытом жизни. Мы там долго болтали, и я попивала Колу из железной баночки, закусывая чипсами. Ничто не предвещало ничего особенного. Беседовали мы с ней обо всём, и она неожиданно для меня переключилась на тему любви, но когда я ей задала вопрос о её парне, которого в первые дни часто видела у их дома (он был чернокожим), как она вскочила и, рыдая, побежала от меня прочь. Не осознавая ещё всё до конца, я, естественно, побежала рысью вслед за Нэнси. Оказалось, что вчера её парня поймала полиция, и теперь его будут судить по статье «распространение наркотиков». Несмотря на то, что моя голова шла кругом, я всё же смогла успокоить её, и мы с Нэнси направились к своей скамеечке. Однако полоса невезения преследовала меня без устали.
- Да …но…
Не дав мне договорить, он вставил: – «Знаете ли вы, мисс, что нам полагается выписать вам штраф в размере 1500 долларов?»
- И тут я уже не выдержала: «Пошли вы все… со своими штрафами и с вашей психологией, чёртовы демократы».
Полицейский и так не отличался особой приветливостью, а после моих слов и вовсе пришел в ярость. Он выписал мне штраф, а я никак не могла угомониться.
- Вот это мусор?- я подняла банку колы – Это? Теперь уже я его сдавливала ее в руке, что есть мочи, а сжав, выбросила его в урну, ещё минуты две приговаривая, «вот тебе, дурак» плевала в неё назло полицейскому. Это было последней каплей моего терпения, я не отдавала отчёт своим действиям и мною правил исключительно ярый гнев.
Оставшийся день я не вышла даже из дому, жадно выжидая день нашего отъезда, и целый день рисовала картины, где с удовольствием уродовала американские достопримечательности.
Да, говорят, хорошо там, где нас нет. И я в очередной раз убедилась в английской поговорке «East or west home is the best».
